Какие первые ассоциации всплывают в голове, когда речь идёт о подростковом возрасте? Лень, компания, выборы, депрессия, трудный характер. Так и есть, и в то же время этот тот этап жизни, когда человек впервые пытается быть автором своей жизни, а взрослые впервые по-настоящему боятся за него. Эти страхи за безопасность, за выбор, за то, что не справится, упустит время. И если их чадо растёт недостаточно целеустремлённым, родительская тревога растёт, запуская сильную реакцию контроля. И он не от доминирования! Родители редко хотят власти, чаще всего они хотят безопасности.

Воспитание невозможно без страха. Родительский страх за подростка вытекает из привязанности и опыта. Кризис родителя подросткового возраста запускается внутренним ощущением, что отпрыск на каком-то глубоком уровне становится всё более, и более от родителя независимым. Рычагов воздействия становится всё меньше. Потеря контроля запускает механизм родительской сепарационной тревоги. Сильные переживания родителей препятствуют тому, чтобы отступить и позволить подростку стать автором своей жизни. Когда взрослый не выдерживает собственную тревогу, в силу вступает контроль: выбор подростка обесценивается, ошибки предотвращаются заранее, решение принимается за него. Однако родитель здесь заботиться прежде всего о собственном комфорте, а не помогает своему тинейджеру. Подробно о тревоге Вы можете прочитать в моей статье ТРЕВОЖНЫЕ ЛЮДИ

Равнодушие родителей ужасно, нередко оно способно формировать у тинейджера чувство брошенности и ненужности, оно ранит, однако оставляет пространство для самости. Усиленный же родительский контроль успокаивает последних, при этом лишает тинейджера права хотеть, принимать решения, быть самостоятельным, нести ответственность за свои поступки. И если равнодушие говорит: «Ты мне не важен!», то контроль: «Ты без меня не справишься!». И второй вариант встраивается в психику гораздо глубже.

Как же зарождаются навыки делать выбор и принимать решения?

Возможность замечать свои собственные потребности развивается с самого рождения, и здесь первый проводник в мир желаний – мама. Именно мама, опираясь на любовь и тепло, тонко отражает потребности ребёнка, потихоньку обучая его делать это самостоятельно. Однако, если у матери тревога и депрессия - в этом месте произойдёт сбой, и в конечном итоге функцию хотеть возьмёт на себя родитель, а без желаний нет выбора и решений. Также страхи и тревоги  препятствуют развитию самостоятельности и ответственности, здоровому контакту с реальностью, чёткому представлению о последствиях, к которым могут привести те или иные действия.

Поскольку ребёнок развивается в социуме, который регулярно предъявляет ему свои требования, а у него не вырабатываются навыки осознавать свои желания, реализовывать потребности, отвечать за свою жизнь (учёбу, комнату, поддержание контактов), быть самостоятельным, принимать решения, рано или поздно он столкнётся с:

безынициативностью,

тревогой при любом выборе,

ощущения пустоты «Я не знаю, чего я хочу»,

внешнюю послушность в сочетании с внутренней пассивностью,

или, наоборот, бунт как единственный способ почувствовать себя живым,

умением выстраивать лишь объектные отношения.

Объектные отношения с ребёнком – это отношения, где он является проектом: «Мы за тебя подумали и решили», «Мы знаем как лучше». Сейчас сядем, объясним почему так важно хорошо учиться, приведя самые разумные доводы, блестяще парируя любые контраргументы, а потом ты встанешь и пойдёшь хорошо учиться. Если у нас здесь не получиться – мы накажем или «подкупим», и ты конечно будешь учиться. Не получается! Какой-то неправильный ребёнок. Надо отвести к психологу – пусть починит.

-Здравствуйте, Вам починить или заменить? - психолог,

-А, ты чего хочешь? – родитель,

-А, я не знаю... не знаю... не знаю... нормально... не знаю... нормально... Я действительно не знаю... - подросток

Дело в том, что ответственность не воспитывается контролем, она рождается там, где есть право выбирать. Объектные отношения не дают выбраться из созависимых отношений с мамой. Подробно об этом читайте в моей статье ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКАЯ СОЗАВИСИМОСТЬ. ОКОВЫ ЛЮБВИ

Основной аргумент против – если я отпущу, то он пропадёт. А заодно и я. Школа, общество предъявят претензии именно мне. Очень важным для понимания является факт, это субъектность ничего общего не имеет с вседозволенностью. Однако при субъектности границы не для управления, а для опоры. Подросток становится ответственным не тогда, когда его контролируют, а тогда, когда его выбор признают реальным. Ответственность появляется не раньше, чем появляется автор. И, да, иногда самый трудный родительский шаг – не сделать шаг за ребёнка.

Субъектность нельзя сформировать напрямую, её можно только создать условиями, в которых человек начинает чувствовать себя причиной свих действий.

Есть такая притча. Один мудрец, подозвав к себе своих учеников, дал им 2 зёрнышка и велел вырастить из них растения. Первый ученик посадил зерно, и всё время беспокоился – суетился: много поливал, постоянно рыхлил почву, временами ему казалось, что растение растёт не в самых благоприятных условиях, тогда он его пересаживал, росток он теребил, тянул и однажды порвал. Второй нашёл подходящее место для роста растения, посадил его там, и присматривал периодически, всё ли хорошо, изредка удобрял, иногда поливал, и вырос у него мощный, здоровый отличный куст, который стал плодоносить шиповником.

Как Вам эта притча?

Конечно, чтобы получилось, как у мудреца со вторым зёрнышком, нужно с одной стороны выдерживать паузу, а с другой – несовершенство. Условия для развития субъектности – это условие, в которых подросток чувствует себя автором и хозяином своей жизни, в которых родители не подстраховывают, а скорее поддерживают, предоставляя возможность для ошибок. Их задача, скорее, максимально спокойно относится к ошибкам, различая роковые, от тех, которые приводят к сложностям, разруливать которые вполне себе жизненные ситуации для подростка.

Теперь самое главное – выстраивание субъект-субъектных отношений. Наиболее привычные отношения с ребёнком – объектные, когда ребёнок воспринимается, как тот, в которого нужно вложить всё самое лучшее, вразумить. Субъектные отношения на равных, это по сути обучение на решение проблем. И тут активны вопросы: «Как ты думаешь?», «Как ты считаешь?», «Как намерен исправить?», «Какой твой взгляд?», «Что думаешь делать?» «Какие выходы ты видишь из этой ситуации?». Если в ответ Вы часто слышите «Я не знаю!». Значит субъектности ещё очень мало. Также важно вернуть право на выбор, и посыл тут должен быть «Не делай как хочешь?», а «Выбор реален и у него есть последствия».

Важнейшим ключевым аспектом субъектности является право на ошибку. Его нужно дать без унижения и катастрофизации. Когда подростка пытаются защитить от ошибок, нагнетают, пугают последствиями, тем, что он будет так делать постоянно, стыдят за них, читают нотации, он усваивает: лучше не выбирать вообще.

А ведь старшему подростку и юноше  нужно делать много серьёзных выборов. Я очень люблю документальный фильм 1986 года «Легко ли быть молодым?» режиссёра Юриса Подниекса. Он о юношестве, но и подростковые проблемы очень хорошо отражает. Проблемы выбора, целей. Это действительно невероятно тяжело в период бури и натиска» принимать ответственность за сложные решения. Разрушает субъектность ярлыки, высказывания типа «Ты ленивый!», «Ты безответственный!». Важно отделять человека от поступков, и постараться понять, что стоит за этими поступками. Тогда потихоньку приходит понимание «Я не равен своим ошибкам, но я за них отвечаю». Не «Ты ленивый!, а «Ты не сделал!», «Это решение привело к таким последствиям».

Субъектность невозможна там, где чувства исправляют. Есть фразы, которые сильно ослабляют субъектность, а становясь интроектами могут привести и к заболеваниям: «Не переживай!», «Ничего страшного!», «Ты такой агрессивный!», «Как же ты будешь жить с такой чувствительностью?», «Не злись!».

Полезно валидизировать чувства: «Я вижу, ты злишься!», «Похоже тебе сейчас трудно.». Когда чувства признаны, появляется пространство для действия.

Для развития субъектности у подростка очень полезно снижать контроль там, где он нужен взрослому, а не подростку. Определить эти нужды можно, задав себе вопрос: «Я сейчас контролирую ради безопасности своего сына/дочери или ради снижения собственной тревоги?». Когда контроль обслуживает тревогу взрослого, он почти всегда крадёт субъектность подростка.  При развитии субъектности тинейджер видит связь между выбором и его результатом, учится на опыте, а не на оценках других. Такой подход сильно ударяет по перфекционизму и нарциссическим компонентам личности родителей. При нарциссической проекции родителей на подростка, а проявляется это в повышенных ожиданиях от него или ему непосильных, субъектность не развивается.

Важно признать границу: подросток – не продолжение взрослого. «Лучше жить свою плохую жизнь, чем хорошую чужую». И для этого взрослому нужно выдержать: он может хотеть не того, что хочу я, и мой ребёнок может и имеет право не быть идеальным и далёким от совершенства. Это совсем непросто, учитывая и то, что родителям приходится проживать неопределённость и страх за будущее ребёнка.

Сложности с авторством своей жизни у подростков родители могут распознать, наблюдая регулярные лень и прокрастинацию. Эти проявления поведения человека являются естественным следствием сниженной субъектности. Ведь от тинейджеров ожидаются действия, которые им не принадлежат, и для них они теряют свой смысл, кроме того, убывает энергия. Более подробно об этом – в моей следующей статье. Иногда самый взрослый и ответственный шаг – не знать как правильно и не действовать, как сказано в самой замечательной книге, а не оставаться с этим в одиночку.

Нередко, читая подобные статьи, родители узнают себя, но между тем возникает тревога: «А что теперь с этим делать?». Ведь понимание — важный шаг, но оно не всегда приводит к изменениям в живых отношениях с подростком.

Работа с психологом в этом месте — не про «исправить ребёнка» и не про поиск правильных решений. Чаще — это возможность в безопасном пространстве разобраться, где заканчивается забота и начинается контроль, где родительская тревога берёт верх над доверием, и как можно иначе быть рядом, не разрушая субъектность подростка и не теряя себя.

Я работаю с подростками и с их родителями с темами ответственности, лени, прокрастинации, трудностей выбора, родительской тревоги и утраты контакта. В терапии мы не ищем идеальных схем воспитания, а постепенно восстанавливаем субъект-субъектные отношения, в которых подросток может быть автором своей жизни, а взрослый стать опорой, а не контролирующей фигурой.

Иногда достаточно пары встреч, чтобы стало яснее, где подростку действительно нужна помощь, а где — возможности для автономии.

Если, читая эту статью, Вы почувствовали, что тема откликается, то, возможно, Вам не обязательно разбираться с этим в одиночку.

Обращение за психологической помощью не является признаком родительской несостоятельности, а один из самых взрослых шагов: признать, что в этом месте нужна поддержка и диалог. Записаться ко мне на консультацию подросткового психолога можно здесь=>>