Лариса, здравствуйте! Вопрос не только в том, созависимые ли это отношения. Гораздо важнее другое: почему присутствие или отсутствие мужчины настолько сильно определяет Ваше внутреннее состояние? Как будто рядом с ним Вы чувствуете себя существующей, а без него — теряете опору под ногами.

Вы пишете, что начали сравнивать себя с его бывшей женой. Но здесь интересно не само сравнение, а то, почему психика вообще так легко впустила в отношения третьего человека. Как будто между Вами и мужчиной всё время незримо присутствует другая женщина, перед которой нужно выдерживать внутренний конкурс на право быть любимой.

Иногда человек бессознательно оказывается не в отношениях любви, а в отношениях постоянного подтверждения собственной ценности. Тогда партнёр становится не близким человеком, а зеркалом: «любят меня или нет? достаточно ли я хороша? выберут ли меня?». И чем тревожнее внутри человек, тем сильнее он начинает искать доказательства любви снаружи.

Но есть и другой важный момент. Возможно, Ваша тревога не полностью невротическая. Мужчина начал отношения, ещё эмоционально не завершив предыдущий брак, а Вы узнали об этом только спустя полгода. Для психики это серьёзный удар по чувству безопасности и доверия. После такого очень трудно не начать сомневаться в собственной значимости для другого человека.

Когда партнёр говорит: «с тобой стало тяжело», важно не только искать проблему в себе, но и задуматься: что вообще происходило между вами двумя? Как строилась близость? Было ли в этих отношениях место для диалога, или один всё время тревожно держался, а другой - дистанцировался?

Сейчас Вам важно не столько «вернуть отношения», сколько постепенно отделить своё ощущение собственной ценности от присутствия мужчины рядом. Иначе любая близость будет переживаться как угроза потери себя.

Чем больше человек понимает свои внутренние сценарии, страхи и способы строить привязанность, тем больше у него свободы - и в любви, и в одиночестве.

Соня, здравствуйте! Состояние, которое Вы описываете, не возникает на пустом месте. Психика редко «ломается» внезапно. Обычно подобные изменения - результат длительного внутреннего неблагополучия, жизни против себя, накопленного раздражения, усталости от необходимости соответствовать, терпеть или играть не свою роль.

Вы пишете очень важную вещь: «Я головой понимаю, как не надо себя вести, но всё равно так поступаю». Это означает, что рациональный контроль перестал справляться с тем, что вытеснялось эмоционально. Внутреннее напряжение уже не помещается внутри и начинает прорываться наружу через раздражительность, злость, недовольство окружающими.

Часто в таких состояниях человек пугается собственного «плохого характера» и начинает воевать с собой. Но проблема обычно не в характере. Раздражительность - это не причина, а симптом.

В транзактном анализе есть понятие жизненного сценария и «рэкетных чувств» — эмоций, которые человек привыкает демонстрировать вместо подлинных переживаний. Например, за хроническим раздражением нередко стоят:

• подавленная обида;

• чувство бессилия;

• страх;

• экзистенциальная пустота;

• ощущение, что жизнь проживается «не мной».

Иногда к 25-30 годам заканчивается энергия юношеской иллюзии, и человек впервые сталкивается с вопросом: «А так ли я вообще живу? Туда ли иду? Что в моей жизни настоящее, а что - адаптация?»

Именно поэтому я бы не советовала Вам просто «брать себя в руки» и становиться снова удобной и позитивной. Гораздо важнее понять:

• чем именно Вы так глубоко недовольны;

• где перестали слышать себя;

• что в Вашей жизни вызывает внутренний протест.

И да, терапия с психологом здесь могла бы быть очень полезной:  не как способ «исправить настроение», а как возможность лучше понять собственную личность и причины внутреннего раскола.

При этом, конечно, нельзя исключать и физиологические причины: хроническое переутомление, гормональные нарушения, последствия длительного стресса. Иногда психика первой сообщает о том, что организм живёт на пределе.

Из Вашего рассказа видно, что отношения для Вас становятся не встречей двух взрослых людей, а способом удерживать собственную целостность. Пока мужчина рядом - есть ощущение жизни, устойчивости, собственной ценности. Как только возникает дистанция или угроза разрыва — рушится не только связь с партнёром, но и ощущение самой себя. Поэтому Вы и пишете, что перестаёте чувствовать себя отдельной личностью. Подобные отношения нередко связаны не столько с любовью, сколько с глубинным страхом покинутости и внутренней пустоты. Тогда партнёр начинает выполнять функцию психологической опоры, без которой человеку становится невыносимо оставаться наедине с собой.

При этом Вы описываете ещё одну важную вещь: в начале отношений Вы сами могли обесценивать, оскорблять, эмоционально разрушать партнёра. А после его ухода возникала болезненная зависимость и страх потери. Это очень похоже на внутренние качели между страхом близости и страхом отвержения. Человек одновременно боится раствориться в отношениях и боится быть покинутым.

То, что Вам удалось уменьшить контроль, отказаться от слежки, постоянных проверок и навязчивого мониторинга - уже серьёзная работа над собой. Это не «ничего не меняется». Меняется.

Но важно понимать: созависимость редко проходит только через техники самоконтроля или позитивные установки. Здесь необходимо постепенно восстанавливать способность опираться на себя:

И ещё один важный момент. Сейчас Вы очень ищете гарантий: «Сможете ли Вы мне помочь?», «Есть ли перспектива?» Это понятно. Но в терапии невозможно получить гарантию любви, счастья или полного избавления от боли. Личная терапия — не место, где человека «чинят». Это пространство, где он постепенно возвращает себе авторство собственной жизни. И, судя по тому объёму внутренней работы, который Вы уже проделали, у Вас для этого есть способности и мотивация.

Здравствуйте, Алла! Из Вашего письма создаётся ощущение, что Вы боитесь не столько падения, сколько самой возможности потерять контроль и оказаться «неидеально безопасной». В детстве вокруг Вас, судя по всему, сформировалась очень тревожная система воспитания: мир опасен, тело хрупкое, ошибка может дорого стоить. Ребёнок с хорошим воображением и чувствительной психикой легко усваивает такие послания. Они называются ранними родительскими предписаниями: «Не рискуй», «Не делай», «Не будь смелой». И даже когда человек вырастает, внутри продолжает жить тревожный внутренний Родитель, который пытается контролировать каждое движение.

Но интересно другое: несмотря на страх, Вы пошли и на ролики, и на pole dance. То есть живая, спонтанная часть личности у Вас достаточно сильна. Похоже, внутри идёт конфликт между стремлением к свободе и внутренним контролёром, который всё время напоминает о возможной опасности.

Кроме того, падение — это всегда ещё и символическая вещь. Для некоторых людей оно бессознательно связано со стыдом, утратой достоинства, потерей опоры. Не случайно многие тревожные и сверхконтролирующие люди боятся именно ситуаций, где невозможно всё просчитать заранее.

Хорошая новость в том, что такие страхи действительно уменьшаются через постепенное проживание нового опыта. Не через насилие над собой, а через последовательное расширение границ: тело начинает получать другой опыт — «я могу ошибиться, потерять равновесие, упасть и при этом остаться живой, целой, не разрушиться».

Помощь психолога может этот процесс ускорить, особенно если страхи связаны не только с физической безопасностью, но и с глубинной тревогой, контролем, запретом на спонтанность. Но само направление, которое Вы выбрали, мне кажется очень верным. Иногда взросление начинается именно с того момента, когда человек впервые разрешает себе упасть.

Здравствуйте. Нужно Ваше видение как профессионала своего дела. Ситуация следующая: сын, 9 лет. Ходили в детский сад, у него были друзья, ему было там интересе, во всех мероприятиях принимал участие. Так получилось, что перед 1 классом переехали в другой район города и пошли в школу. Детей ни одного не знал до этого. Проблем с учебой нет никаких, есть огромная проблема с одноклассниками. Причём до истерики доходит, не хочет идти в школу. Эти ситуации не каждый день, но бывают. Нам нужен психолог? Сможем ли мы найти причину наших истерик? Помимо школы ходит на шахматы, бассейн, общую физическую подготовку. Два раза на шахматах устроил истерику, с перерывом в две недели. Сначала из-за того, что проиграл мальчику и тот его назвал тугодумом. Кричал, махал руками, никого просто не слышал и так 20 минут. Поговорила с ним, сказал, что этот мальчик и до этого называл его тупенький , но это была последняя капля. Буквально на днях, опять та же ситуация с появлением агрессии, но по отношению к девочке. Опять при разговоре на эмоциях он рассказал, со слезами, что до этого на занятиях девочка ему пинала по ногам, а тут когда она в очередной раз к нему подошла, он нагнулся и получил коленом по носу и... всеее, истерика. В школе его обзывают, называют занудой, не принимают по словам сына в свой дружный коллектив. В последние два дня в школу отказывался идти. С учителем не разговаривала, бесполезно. Были другие случаи, по которым я сделала вывод. Извините за много букв) готова выслушать Ваше мнение. Возможна причины истерик, проявления агрессии, непринятие моего сына в коллектив не в нем самом, а в нас - родителях?.. заранее благодарна.

Мария, здравствуйте! Из вашего письма чувствуется, насколько Вы внимательно наблюдаете за сыном, включены в его жизнь и насколько вас тревожит его состояние. Я думаю, то, что происходит с ребёнком, это не капризы или плохой характер. Сынок переживает возрастной кризис. Первый класс - это своего рода социальное рождение. Ребёнок впервые оказывается в большой системе, где нужно не только учиться, соблюдать жёсткие правила, но и постоянно выдерживать сравнение, конкуренцию, оценки, включаться в коллектив, искать своё место среди сверстников. А мамы и поддержки рядом нет. И не у всех детей к началу школьной жизни достаточно эмоционально-волевой зрелости, чтобы проходить этот этап безболезненно. Вдобавок поступление в школу после переезда и потери привычного круга общения, добавляет стресса.

Ваш сын, судя по описанию, чувствительный, ранимый и, возможно, достаточно непосредственный мальчик. Такие детки нередко становятся объектами для  насмешек, исключения из группы, при этом они тяжело переживают несправедливость или унижение, особенно если долго терпят, стараются сдерживаться, держать лицо. А потом, когда психика уже не справляется с напряжением, происходит эмоциональный «взрыв».

Также важно учитывать и среду, в которой он находится. Если в классе принято обзываться, обесценивать, бесцеремонно нарушать границы тела, не считаться с чувствами других - ребёнок неизбежно будет накапливать напряжение.

Тем не менее, сыну пока сложно:

выдерживать поражение;

быстро восстанавливаться после обид;

гибко взаимодействовать со сверстниками;

защищать свои границы без эмоционального срыва.

Но это поправимо. Эмоциональная устойчивость, навыки общения, способность выдерживать фрустрацию - всё это можно развивать.

Мне кажется очень важным, что Вы обратили внимание на ситуацию сейчас, а не в подростковом возрасте, когда подобные переживания часто становятся значительно глубже и болезненнее. И здесь ребёнку действительно можно помочь «подрасти» эмоционально: научиться лучше понимать себя, выдерживать сложные чувства, увереннее взаимодействовать с другими детьми и защищать себя без разрушительных вспышек. Такую работу важно проводить при поддержке психолога.